Хочу сразу сказать, что я вовсе не был ни несчастным, ни печальным.Я считал, что в тридцать два года осуществил уже все планы, какиетолько мог строить, все надежды...
.. Он ожидал, что другие поймут тщетность всего, загрузяткорабли и тоже прилетят на обратную сторону Луны. Очевидно, имне хватило времени, даже если и возникало желание...
Архиепископ прислушивается и кладет руку на сердце. Слуга (входя). Победа! Победа! Мы победили, монсеньор!..
...
И все таки мне жаль, что нет теперь предисловий, какие писались в прошлом веке, таких своеобразных и сочных.
Жорж Сименон
Глава 1
Восемь вечера. Для миллионов людей, каждый из которых живет в своем маленьком мирке, который он создал себе сам или в который попал волею обстоятельств, заканчивается вполне определенный, студеный и туманный день среда, 3 февраля.
Для Рене Могра не существует ни часов, ни дней, вопросы времени начнут его тревожить гораздо позже. Он пока пребывает на дне черной, словно океанская пучина, пропасти, без малейшего контакта с внешним миром. Впрочем, его правая рука начинает конвульсивно подрагивать, а щеки забавно надуваются при каждом выдохе.
Первый сигнал извне, который до него доходит, — это звон, накатывающийся как волны, а потом расходящийся концентрическими кругами. Могра, не открывая глаз, пытается следить за ним, понять, что это, и тут происходит нечто, о чем он впоследствии так никому и не расскажет, — он узнает эти волны и даже пробует им улыбнуться.
В детстве Могра любил слушать колокола церкви Сент Этьен и, серьезно указывая на голубое небо, говорил:
— Колола!
Незадолго до смерти мать рассказала ему о колоколах. Он тогда не умел правильно произнести это слово, которое получалось у него как «колола», но уже знал, что от них расходятся концентрическими кругами звуковые волны.
Вот и здесь гудят колокола. Из за слабости считать удары он даже и не пытается. Но эта слабость тоже знакома. Ему уже приходилось ее испытывать, и из за этого в голове на какое то время воцаряется путаница. А что если он все еще восьмилетний мальчик и его срочно доставили из школы в больницу Фекана, а теперь, несмотря на яростное сопротивление, приложили к лицу маску, чтобы сделать операцию аппендицита?
Тогда тоже была пропасть, потом, уже гораздо позже, странный привкус во рту, усталость во всем теле и, наконец, когда он уже «поплыл — гудение знакомых колоколов.
Сейчас хочется улыбнуться — такой забавной кажется ему эта мысль...
