Джуди пришла около семи. Вечеринку назначили на девять, но мы условились пораньше, потому что хотели поговорить о доме, в котором будем жить, когда поженимся...
Кто-то справа окликнул меня. Возможно, один из тех, кого я решил
вытряхнуть.
- Что? - спросил я...
Постройка, сооруженная из камня, теса и штукатурки,
казалось, была стара как мир. Она по пояс купалась в Морели, которая,
закругляясь, образует здесь прозрачную заводь...
... Когда солнце поднимется над лугами, я невольно
улыбаюсь от радости.
Надо мной звенит хвойный лес, отряхивая с зеленых лап капли росы; в
тени, под деревьями, на узорных листьях папоротника сверкает серебряной
парчой иней утреннего заморозка. Порыжевшая трава примята дождями,
склоненные к земле стебли неподвижны, но когда на них падает светлый луч -
заметен легкий трепет в травах, быть может последнее усилие жизни.
Проснулись птицы: серые московки пуховыми шариками падают с ветки на
ветку, огненные клесты крошат кривыми носами шишки на вершинах сосен, на
конце сосновой лапы качается белая аполлоновка, взмахивая длинными рулевыми
перьями, черный бисерный глазок недоверчиво косится на сеть, растянутую
мной. И как-то вдруг слышишь, что уже весь лес, за минуту важно задумчивый,
налился сотнями птичьих голосов, наполнен хлопотами живых существ, чистейших
на земле.
Мне немножко жалко ловить пичужек, совестно сажать их в клетки, мне
больше нравится смотреть на них, но охотничья страсть и желание заработать
деньги побеждают сожаление.
Птицы смешат меня своими хитростями: лазоревая синица внимательно и
подробно осмотрела западню, поняла, чем она грозит ей, и, зайдя сбоку,
безопасно, ловко таскает семя сквозь палочки западни. Синицы очень умны, но
они слишком любопытны, и это губит их. Важные снегири - глуповаты: они идут
в сеть целой стаей, как сытые мещане в церковь: когда их накроешь, они очень
удивлены, выкатывают глаза и щиплют пальцы толстыми клювами. Клест идет в
западню спокойно и солидно; поползень, неведомая, ни на кого не похожая
птица, долго сидит перед сетью, поводя длинным носом, опираясь на толстый
хвост; он бегает по стволам деревьев, как дятел, всегда сопровождая синиц. В
этой дымчатой пичужке есть что-то жуткое, она кажется одинокой, никто ее не
любит, и она никого. Она, как сорока, любит воровать и прятать мелкие
блестящие вещи.
К полудню я кончаю ловлю, иду домой лесом и полями, - если идти большой
дорогой, через деревни, мальчишки и парни отнимут клетки, порвут и поломают
снасть - это уже было испытано мною...
