Она уехала вечером, после премьеры какого то спектакля, когда весь зал аплодировал ей целых полчаса и вызывал ее одиннадцать раз подряд; она уехала с поэтом в дормезе,..
ова его не постыдится
И чистою на нем тиара сохранится,
&..
Внезапно ощутив жажду, он направился на этот тускло
мигающий свет, как если бы это был маяк, способный спасти его душу...
Это тянулось с самого лета, а он все еще не знал, на что он может
надеяться. Порой она бывала ласкова, порой отталкивала его. То, что вначале
было для него игрой, стало слишком серьезным. В этом и состояла трагедия. То
удобное состояние душевного покоя, которое единственно составляет прелесть
жизни, было утрачено. Ни о чем другом он не мог думать, только о ней. Быть
может, она из тех женщин, что упиваются восхищением мужчин, ничего не давая
взамен? Или оттягивает время, чтобы победа была вернее? Он искал ответа в ее
прекрасном лице во мраке бессонных ночей. Для Джорджа Пендайса, аристократа
по крови и образу жизни, не привыкшего обуздывать свои желания, следующего
девизу "Наслаждайся жизнью!", страсть к этой женщине, страсть, которая не
оставляла его ни на миг и которой он не мог управлять, как не мог управлять
чувством голода, была нестерпимым мучением, и конца ему не было видно. Он
был знаком с ней, еще когда она жила в Соснах, встречался с ней на охоте, но
страсть вспыхнула лишь этим летом. Она родилась внезапно из простого флирта,
затеянного во время танца.
Светские люди не склонны к самоанализу; они принимают свое состояние с
трогательной наивностью. Голоден - значит, надо поесть. Мучает жажда - надо
ее утолить. Отчего они голодны, когда пришел голод, - эти вопросы не имеют
для них смысла. Этическая сторона не беспокоила Джорджа: добиться
расположения замужней женщины, живущей с мужем врозь, - подобное приключение
не шло вразрез с его принципами. Что будет после, он предоставил решать
времени, хотя и понимал, что ситуация чревата самыми неприятными
последствиями. Его терзали куда более близкие, куда более примитивные и
простые горести: и он чувствовал, что беспомощно барахтается в стремительном
потоке и нет сил сопротивляться ему.
- Да, скверная история. Страшный удар для Суитенхемов! Их сын должен
был расстаться с мундиром. Что только думал старый Суитенхем! Он-то видел,
что сын совсем потерял голову. Один Бетани ничего не понимал. Нет, во всем,
во всем виновата одна леди Роза! - услышал он голос отца.
Миссис Белью улыбнулась.
- Я решительно на стороне леди Розы. А что вы скажете на этот счет,
Джордж?
Джордж нахмурился.
- Бетани, по-моему, просто осел.
- Джордж, - проговорил мистер Пендайс, - аморален. Нынче все молодые
люди таковы. Я все больше утверждаюсь в этой мысли. Говорят, вы перестали
охотиться?
Миссис Белью вздохнула:
- Беднякам какая охота!
- Ах, да, ведь вы теперь живете в Лондоне, в этом пагубном месте. Люди
забывают там землю, охоту, все, что прежде составляло их жизнь.
.....
- Бесполезно, мистер Фрост, - прервал его Вулф, медленно покачав
головой, - не надеетесь ли вы заставить меня защищать собственные принципы?
- Он покачал головой. - Глупости. Если была убита девушка, на это есть
полиция. Другие в опасности?.. Сочувствую, но у них нет права на мои
профессиональные услуги. Я не могу устранить эту опасность одним мановением
руки, и я не поеду в такси. Я ни на чем не поеду, даже в моей собственной
машине и даже если мистер Гудвин поведет ее. Я могу поехать только по своим
собственным личным нуждам. Вы же видите, какая у меня комплекция. Я не
неподвижен, но мое тело обладает конституционным отвращением к внезапным или
длительным перемещениям. Вы говорите о "достойном сочувствии". А как
относительно "достойного внимания" к неприкосновенности жилища? Я пользуюсь
этой комнатой как конторой, но этот дом - мой дом. До свидания, сэр.
Молодой человек покраснел, но не двинулся с места.
- Вы не поедете? - спросил он.
- Нет.
- Двадцать кварталов, восемь минут, в вашем автомобиле?
- Черт возьми, нет!
Фрост нахмурился. Он пробормотал про себя: "Надо же быть таким
упрямым", - и полез во внутренний карман пиджака. Вытащив несколько бумаг,
отобрал одну, развернул и посмотрел на нее; остальные положил обратно. Затем
взглянул на Вулфа.
- Я потратил почти два дня, чтобы подписать этот документ. Теперь
подождите. Сдержите ваше нетерпение. Когда Молли Лоук отравилась неделю
назад, дело выглядело нечисто с самого начала. К среде, два дня спустя,
стало ясно, что полиция ходит по замкнутому кругу, и я пришел к вам. Я знаю
вас. И признаю ваши достоинства. Как вам известно, я пытался заставить
Мак-Нэра и других приехать к вам, в вашу контору, но они не захотели. Я
пытался уговорить вас поехать туда, но вы отказались. И тогда я послал вас к
черту...
