Прямо заспиной парня стоял глухонемой, все еще тихо всхлипывавший и быстропереступавший на месте ногами, словно в нетерпении. Однако не успелпожи..
Если говорить об ихположении в обществе, оба находились на высшей его ступени. Но все в них отславы и до наружности было несравнимо и несхоже...
И в этой стране он с любого места побережья мог видетьострова, а на этих островах странные, вызывающие восление вкрови, существа, называть которые у него не хватило духу...
Капитан - красная.
Генерал Пендайс - розовая, его слуга - мансарда, окнами во двор". Вот и
все.
Грум, краснощекий парень, не слышал.
- Если жеребец мистера Джорджа в среду придет первым, - сказал он, -
пять фунтов у меня в кармане. Кто прислуживает мистеру Джорджу?
- Джеймс, как всегда.
Грум свистнул.
- Надо у него узнать, какие шансы. А ты играешь?
Лакей продолжал свое:
- Вот еще один, на другой стороне. Фоксли - зеленая комната, правое
крыло. Дрянь-человек. Себе - все, другим - ничего. Но стреляет что надо. За
то его и приглашают.
Из-за темной стены деревьев вырвался поезд.
На платформу вышли первые пассажиры: два фермера с длинными палками, во
фризовых балахонах, сутулясь, распространяя запах скотного двора и крепкого
табака; за ними молодой человек с дамой, потом одинокие фигуры, держащиеся
друг от друга поодаль, - гости мистера Пендайса. Не спеша покидая вагоны,
они останавливались в их неясной тени и глядели прямо перед собой, точно
боялись невзначай увидеть кого-нибудь из знакомых.
Высокий мужчина в меховом пальто (его жена, высокая стройная женщина,
шла рядом, неся в руках маленькую шагреневую сумку, оправленную в серебро)
обратился к кучеру:
- Здравствуйте, Бенсон. Мистер Джордж говорит, что капитан Пендайс
будет с поездом в 9.30. Так что нам, пожалуй, лучше...
Вдруг, будто ветерок, ворвавшийся в холодное оцепенение тумана,
прозвучал высокий, чистый голос:
- Благодарю, я поеду в коляске.
В сопровождении несущего плед лакея прошла дама под белой вуалью,
сквозь которую ленивый взгляд высокородного Джефри Уинлоу уловил блеск
зеленоватых глаз; обернувшись на миг, она исчезла в коляске. И сейчас же в
окне появилась ее головка за колышущимся шелком.
- Здесь хватит места, Джордж.
Джордж Пендайс вышел из тени и прыгнул вслед за ней. Скрипнул гравий,
коляска укатила.
Джефри Уинлоу обратился к кучеру, задрав голову: - Кто это, Бенсон?
Кучер нагнулся, конфиденциально поднеся толстую, обтянутую белой
перчаткой руку к уху Джефри:
- Миссис Джаспер Белью, сэр. Жена капитана Белью из Сосен.
- Я думал, они все еще...
...
Я грубо потряс его:
-- Престон! -- кричал я. -- Ради Земли, ради Магды, ради всего, что тебе
дорого, скажи -- что случилось?
Глаза старика закатились. Рот судорожно подергивался. Он с трудом выговорил:
-- Зирн! Зирн потерян, потерян, потерян!
Его голова упала на грудь. Смерть разгладила лицо.
Зирн потерян! Мой мозг лихорадочно работал. Это означает, что Великий
Звездный Проход теперь открыт, негативные аккумуляторы не работают,
радиоуправляемые солдаты выведены из строя. Зирн -- та рана, через которую
могли утечь наши жизненные силы. Но, несомненно, должен же быть выход?
Президент Эдгарс покосился на небесного цвета телефон. Его предупреждали,
что пользоваться им не стоит, за исключением разве что самых непридвиденных
случаев, а, возможно, лучше и тогда обойтись без него. Уверен он, что
теперешняя ситуация это оправдывает?... Он снял трубку.
-- Приемная Рая. Мисс Офеклия слушает.
-- Это президент Эдгарс с Земли. Мне необходимо срочно поговорить с
Господом.
-- Бога нет на месте, и он нескоро будет. Могу я вам чем-нибудь помочь?
-- Видите ли, -- начал Эдвардс, -- у меня тут, похоже, дела в самом деле
обстоят крайне скверно. Полагаю, приходит конец всему.
-- Всему? -- переспросила мисс Офелия.
-- Ну, не в буквальном смысле всему. Но это означает гибель всех нас. И
Земли, и всего прочего. Если бы вы смогли обратить на это внимание Господа...
-- Поскольку Господь всеведущ, я уверена, он об этом знает.
-- Я тоже уверен, что знает. Но я подумал, что если бы мне удалось
переговорить с ним лично...
-- Боюсь, в данный момент это невозможно. Но вы можете передать записку.
Господь так добр и справедлив, что я уверена, он обдумает вашу проблему и
сделает то, что сочтет верным и благочестивым. Он великолепен, смею вам
сказать. Ах, как я люблю Господа!
-- Мы все его любим, -- безрадостно согласился президент Эдгарс.
-- Могу еще чем-то служить?
-- Нет. Да! Нельзя ли мне переговорить с мистером Джозефом Дж...
