 |
|
|
Какого черта они приперлись сюда! Как посмели испоганить тайное святилище, где он мог укрыться от остального мира. *** .. Они не знали, что он может сделать. Помню, как нам запретили входить в гавань для очистки мола от трупов. В то утро у входа в гавань мне было очень страшно... Свернув на заднюю тропинку, я, к счастью, никого не встретил и без помехи прибыл на место. Будто целый век прошел, пока подполковник прибежал ко мне. Он ходил к портному,.. Смотрите также: Джон Голсуорси - сторонник реалистического искусства Творческий путь Джона Голсуорси Вы читаете «Толпа», страница 1 (прочитано 0%) «Встречи», закладка на странице 1 (прочитано 0%) «Через реку», закладка на странице 1 (прочитано 0%) «Беглая», закладка на странице 1 (прочитано 0%) «Верность», закладка на странице 1 (прочитано 0%) «Гротески», закладка на странице 1 (прочитано 0%) «Маленький человек», закладка на странице 1 (прочитано 0%) «Схватка», закладка на странице 1 (прочитано 0%) «Усадьба», закладка на странице 1 (прочитано 0%) |
Драма в четырех действиях
Тем временем: ... Клуб «Двенадцать верных рыболовов» не согласился бы обедать ни в каком другом месте, так как он требовал полного уединения, и все его члены были бы крайне взволнованы при одной мысли, что другой клуб в тот же день обедает в том же здании. Во время своего ежегодного обеда рыболовы привыкли выставлять все свои сокровища, словно они обедали в частном доме; особенно выделялся знаменитый прибор из рыбных ножей и вилок, своего рода реликвия клуба. Серебряные ножи и вилки были отлиты в форме рыб, и ручки их украшали массивные жемчужины. Прибор этот подавали к рыбной перемене, а рыбное блюдо было самым торжественным моментом торжественного пира. Общество соблюдало ряд церемоний и ритуалов, но не имело ни цели, ни истории, в чем и заключалась высшая степень его аристократизма. Для того чтобы стать одним из двенадцати рыболовов, особых заслуг не требовалось; но если человек не принадлежал к определенному кругу, он никогда и не услыхал бы об этом клубе. Клуб существовал уже целых двенадцать лет. Президентом его был мистер Одли. Вице президентом — герцог Честерский. Если я хоть отчасти сумел передать атмосферу неприступности отеля, читатель, естественно, может поинтересоваться, откуда же я знаю все это и каким образом такая заурядная личность, как мой друг — отец Браун, оказалась в столь избранной компании. Ответ мой будет прост и даже банален. В мире есть очень древний мятежник и демагог, который врывается в самые сокровенные убежища с ужасным сообщением, что все люди — братья, и где бы ни появился этот всадник на коне бледном, дело отца Брауна — следовать за ним. Одного из лакеев, итальянца, хватил паралич в самый день обеда, и хозяин, исполняя волю умирающего, велел послать за католическим священником. Умирающий просил исполнить свою последнюю волю: озаботиться немедленной отправкой письма, которое заключало, должно быть, какое то признание или заглаживало причиненное кому то зло. Как бы то ни было, отец Браун — с кроткой настойчивостью, которую, впрочем, он проявил бы и в самом Бекингемском дворце, — попросил, чтобы ему отвели комнату и дали письменные принадлежности. Мистер Левер раздирался надвое. Он был мягок, но обладал и оборотной стороной этого качества — терпеть не мог всяких сцен и затруднений... |