Но Маруся сразу же нас заметила, подняла голову и крикнула:
- Вы зачем это, негодные люди, на крышу залезли? На дворе уже сыро...
- Ничего, раз это ты,- сказал я.- Просто я думал, что замок у меня
получше.
Он улыбнулся полными красными губами...
Дойдя до него, сыщик махнул рукой и чуть не рассмеялся. Маленький священник воплощал самую суть этих скучных мест: глаза его были бесцветны, как Северное море, а при взгляде на его ..
И теперь, когда он проходил, богачи, сидя за ужином, швыряли в него
апельсиновые корки и выливали ему на голову остатки вина; а бедняки в своих
лачугах ворочались во сне, когда лучи его фонаря будили их, и кляли его за
то, что он нарушает их покой. Гуляки и разбойники тоже не жаловали старика -
они привязывали его к стене, и там он бывал вынужден стоять, покуда
какой-нибудь добрый прохожий не освободит его. И летучие мыши по-прежнему
затемняли свет его фонаря своими крыльями и пытались погасить его пламя. И
старик думал: "До чего же трудная эта работа - никому не угодишь!" Но раз
таково было повеление принца Фелицитаса, он продолжал каждую ночь проходить
с фонарем всю улицу из конца в конец, а каждое утро, завидев над головой
оранжевого лебедя, тотчас засыпал. Но спать ему приходилось недолго: по
многу часов каждый день нужно было собирать тростник и топить сало для
фонаря. И худое его лицо все больше уподоблялось клину, обтянутому высохшей
кожей.
И однажды случилось, что городские власти, к которым не раз обращались
с жалобами на то, что людей на Вита Публика кусают крысы, засомневались,
обязаны ли они истребить этих свирепых животных; учинили следствие и,
призвав укушенных людей, спросили их, как они узнали в темноте, что кусали
их именно крысы. Сперва все отвечали, что знают это только понаслышке, а
поскольку это нельзя было считать показаниями, городские власти уже
надеялись, что им не нужно будет браться за это скучное дело. Но вот явился
один человек и заявил, что сам видел крысу, укусившую его, видел при свете
фонаря, который держал какой-то старик. Услышав такие слова, городские
власти осердились, ибо поняли, что если это окажется правдой, не миновать им
тяжелой работы, а потому сказали:
- Приведите этого старика!
Дрожащего Цетру привели пред их очи.
- Что это мы слышим, старик, насчет твоего фонаря и крысы? И прежде
всего, что ты делал на Вита Публика в такой поздний час?
Цетру отвечал:
- Да просто проходил там с фонарем.
- А сам ты крысу видел?
Цетру покачал головой.
- Может, ее мой фонарь видел, - прошамкал он.
- Ах ты, старый сыч! - крикнул капитан городской стражи. - Ты думай,
что говоришь. Если ты видел крысу, так почему же ты не помог этому
несчастному, которого она укусила, - не помог ему сперва увернуться от
грызуна, а затем убить его и тем избавить город от смертельной опасности?
Цетру посмотрел на него и помолчал; потом произнес медленно:
- Я просто проходил с фонарем.
... - Ну, хватит обо мне.
Расскажи, что там у вас делается. Как ты себя чувствуешь?
"У Вас идеальное здоровье, Дорис". Это слова доктора Раша. "Вы
доживете до 100 лет". Вот ирония жизни. - Я чудесно себя чувствую. - Так
тебе и надо.
- Не обзавелась еще приятелем? - поддразнила ее Трейси.
С тех пор, как пять лет назад отец Трейси умер, Дорис Уитни даже
слышать не хотела о другом мужчине, несмотря на согласие дочери.
- Нет никаких приятелей, - она переменила тему разговора. - Как твоя
работа? Все еще радует тебя?
- Мне нравится. Чарльз считает, что после нашей свадьбы мне не стоит
работать.
- Отлично, детка. Приятно слышать такое благоразумное мнение, он
настоящий мужчина.
- Он такой. Ты скоро убедишься в этом сама.
Раздался раскат грома, подобно закулисному гонгу. Время. Сказать
больше нечего, кроме прощальных слов.
- До свидания, дорогая, - она постаралась, чтобы ее голос звучал
ласково и заботливо.
- Я увижу тебя на свадьбе, мамочка. Как только мы с Чарльзом будем
знать день, я сразу же позвоню тебе.
Осталось только сказать заключительную фразу:
- Я люблю тебя, очень, Трейси, - и Дорис Уитни осторожно положила на
место телефонную трубку.
Она подняла пистолет. Был только один способ сделать это. Быстро
прислонив пистолет к виску, она нажала на курок.
