— Ты услышал шаги. Сам ты в это время прятался где, здесь, да?
— Все было в точности, как вы говорите, господин комиссар… Я подумал, что у типа в ..
..
В городе Кустодиеве (есть даже Каинск - неужто Кустодиева нету?)
прогуляйтесь - и увидите такую красавицу, Марфу - Марфу Ивановну...
– Но я не в Чикаго. Или вы, может быть, не заметили этого, набирая мой номер? – Окончательно проснувшись, он хотел как можно больнее задеть этого человека – хотя бы по телефону...
Перевод с английского Л. Чернявского.
Под редакцией А. Мироновой.
Джон Голсуорси. Собрание сочинений в шестнадцати томах. Т. 8.
"Che Faro senza..."
* ЧАСТЬ ПЕРВАЯ *
ГЛАВА I
От здания бюро регистрации браков на Сент-Джордж-стрит Чарлз Клер
Уинтон неторопливо зашагал следом за такси, увозившим его дочь вместе с
"этим скрипачом", за которого она вышла замуж. Правила хорошего тона,
разумеется, не позволяли ему идти рядом с Бетти, пожилой нянькой,
единственной, кроме него, свидетельницей этого бракосочетания. Дородная
женщина, да еще заплаканная, была бы совсем не подходящей спутницей для
него, с его стройной, прямой фигурой, размеренной и ритмичной походкой,
приличествующей улану старого закала, пусть даже он в отставке вот уже
добрых шестнадцать лет.
Бедная Бетти! Он подумал о ней с каким-то досадливым сочувствием - ей
не к чему было давать волю слезам тут же, на ступеньках лестницы.
Разумеется, теперь, когда Джип уехала, нянька будет чувствовать себя
одинокой, но ведь не настолько же одинокой, как он сам! Рукой, обтянутой
светлой перчаткой, - единственной действующей рукой, ибо кисть правой была
ампутирована, - он сердито покручивал небольшие седеющие усы, торчащие над
уголками четко очерченных губ. Стоял пасмурный февральский день, но на нем
не было пальто; он даже не облачился в черную пару и не надел цилиндра, а
остался в синем костюме и твердой фетровой шляпе, заранее зная, что свадьба
пройдет незаметно. Привычка солдата и охотника - ничем не выдавать душевного
волнения - не изменила ему и в этот мрачный день его жизни; но его
светло-карие глаза, то и дело суживаясь, гневно сверкали, а мгновениями,
словно он не в силах был противиться какому-то глубокому чувству, они
темнели и, казалось, совсем прятались в глазницах.
У него было продолговатое обветренное лицо со впалыми щеками, резко
очерченный подбородок, маленькие уши, темные волосы, тронутые сединой на
висках, - лицо волевого человека, уверенного в себе, энергичного. Вся его
манера держать себя говорила о том, что, оставаясь всегда чуть-чуть денди и
отдавая должное "форме", он в то же время понимал, что есть вещи и поважнее.
Человек определенного типа, он был в чем-то нетипичным. Прошлое таких людей
нередко бывает отмечено какой-нибудь трагедией.
...
Провисший потолок чердака круто скашивался к невысокому карнизу. Было
темно, и телесное сознание лежавшего, приняв на себя функцию зрения,
изобразило перед его умственным оком, как вот это его неподвижное тело
начинает фосфорически светиться от неуклонного распада, заложенного в него
еще при рождении, плоть умирает, питаясь сама собой, но продолжает
существовать, бережливо потребляя сама себя в своем новом становлении, и она
никогда не умрет, ибо Я есмъ Воскресенье и Жизнь{4} Тот червяк, что пристроился
к мужчинам, должен быть страстным, худым и волосатым, а те, что к женщинам,
к нежным девушкам, из которых каждая - как нечаянно услышанный отрывок
стройной мелодии, те и сами должны быть миловидны и обходительны, они же
погружаются в красоту, они же кормятся красотой, что впрочем для Меня не
больше чем кипение нового молока для Меня, который есть Воскресенье и Жизнь.
Было темно. Умиранье дерева смягчается в наших широтах; пустые комнаты
не скрипели и не потрескивали. Может быть, впрочем, со временем дерево
становится таким же, как и всякий скелет, - тогда, когда уже истратятся
рефлексы прежних принуждений. Кости, может быть, лежат на дне моря {5} в
подводных пещерах, согнанные туда угасающими отголосками волн. И конские
кости проклинают там своих бездарных былых всадников и выхваляются друг
перед дружкой тем, чего они бы достигли с первоклассным наездником в седле.
Но кто-то всегда распинает первоклассных наездников. Так что, пожалуй, лучше
костям мирно постукивать друг об друга, когда ворошат их последние гаснущие
колебания волн в пещерах и гротах морей.
где также и герцог Бульонский и Танкред тоже
Его скелет опять простонал. Поперек тех двух парных прозрачностей в
стеклянном полу каурый конек все еще мчался галопом, не слабея и не
подвигаясь вперед, держа направление на конюшню, в которой поставили сон...
