 |
|
|
И в этой стране он с любого места побережья мог видеть острова, а на этих островах странные, вызывающие восление в крови, существа, называть которые у него не хватило духу... Мы, значит, маленько попозже… Мы блудили. — Где попозже?! — взвизгнул дядя Ермолай. — Где попозже то?! Я там весь дождь переждал! Я только к свету оттуда уехал... Она говорила отрывисто, резко, а порой — очень язвительно. — Где Грета? — спросила хозяйка. Принцесса указала мундштуком на дверь... Смотрите также: Творческий путь Джона Голсуорси Джон Голсуорси - сторонник реалистического искусства Вы читаете «Правосудие», страница 1 (прочитано 0%) «В петле», закладка на странице 1 (прочитано 0%) «Белая обезьяна», закладка на странице 1 (прочитано 0%) «Встречи», закладка на странице 10 (прочитано 90%) «В ожидании», закладка на странице 1 (прочитано 0%) «Через реку», закладка на странице 10 (прочитано 4%) «Беглая», закладка на странице 10 (прочитано 17%) «Без перчаток», закладка на странице 1 (прочитано 0%) «Верность», закладка на странице 10 (прочитано 15%) «Идиллия», закладка на странице 1 (прочитано 0%) «Гротески», закладка на странице 10 (прочитано 21%) «Джой», закладка на странице 1 (прочитано 0%) «Изюминка», закладка на странице 1 (прочитано 0%) «Маленький человек», закладка на странице 10 (прочитано 50%) «Остров фарисеев», закладка на странице 1 (прочитано 0%) «Патриций», закладка на странице 1 (прочитано 0%) «Побег», закладка на странице 1 (прочитано 0%) |
Трагедия в четырех действиях
Тем временем: ... Священник же преспокойно уселся на стул и всем своим видом показывал, что спешить ему некуда. Обернувшись, полицейский заметил, что пухлое лицо священника стало непроницаемым (это выражение было знакомо инспектору), а глаза из под круглых очков разглядывают украшения на стенах. — Грош цена хозяину, который посетителей ни в грош не ставит, — вздохнул инспектор Гринвуд и отошел от стойки. — Во всей гостинице негде присесть: всюду стремянки и свежая побелка. А здесь — хоть бы кто пива подал. О чем это вы задумались? Священник протер очки: — Так, пустяки. Моим мыслям тоже грош цена. Мне почему то пришло в голову, что здесь очень легко совершить убийство. — Ну, в этом деле вам и карты в руки, — добродушно заметил инспектор. — Иной полицейский спит и видит, чтобы ему хоть одно убийство досталось расследовать, а вы, отец Браун, по части убийств человек искушенный. Но почему вы решили, что именно здесь… Ах, вот почему. Вы увидели турецкие кинжалы. Кинжалы — что. Убить можно чем угодно. В любой кухне орудий убийства не меньше: нож, кочерга. Найти орудие — еще не самое трудное. Отец Браун очнулся от своей рассеянности, собрался с мыслями и кивнул. — Совершить убийство — пара пустяков, — рассуждал инспектор Гринвуд. — Если мне вздумается убить вас сию же минуту, сделать это проще простого. Уж по крайней мере проще, чем получить кружку пива в этом чертовом баре. Куда труднее совершить убийство и не попасться на убийстве. Беда в том, что убийцы — народ стеснительный: им неловко признаваться в содеянном, дурацкая скромность не позволяет похвастаться своей работой. Они во что бы то ни стало стремятся сохранить свое авторство в тайне. Поэтому даже в зале, где полным полно ножей и кинжалов, убийца будет действовать осторожно. Иначе все лавки, где торгуют ножами, были бы завалены трупами. Из этого следует, что есть убийства такого рода, которые нам нипочем не предотвратить. А нашего брата полицейского как раз и винят за то, что мы не можем их предотвратить. Если сумасшедший задумает убить короля или президента, тут мы бессильны. Нельзя же на веки вечные упрятать короля в угольный подвал, а президента таскать в стальном ящике... |