) Как будто бы
немного того!
Маленький человек. Я, знаете ли, не успел еще разглядеть его.
Американец. Где у него верх, где низ?
Маленький человек. Да я его как будто правильно держу. Да, да, так.
Американец. Ну что ж, это уже некоторое достижение. Может быть, вам
следует подержать его минутку за окном? Младенцы - народ нервный и
несдержанный.
Англичанка (внезапно оживая). Ах, нет!
Англичанин (касаясь рукой ее колена). Дорогая!
Американец. Вы правы, сударыня. Там, должно быть, будет сквозняк. Этот
ребенок - драгоценность. Каждый из нас имеет, так сказать, свои акции в этом
деле. У нас тут образовался род небольшого всемирного братства. Ребенок
женского пола?
Mаленький человек. Я... мне видна только его макушка.
Американец. По макушке не всегда можно судить. Уж очень он у вас
закутан - может быть, его следует развернуть?
Немец. Nein, nein, nein!
Американец. Вы, пожалуй, правы, полковник. Может быть, младенца лучше
не разворачивать. Я полагаю, что нам следует выяснить мнение дамы.
Англичанка. Да, да, конечно... Я...
Англичанин (останавливает ее рукой). Не вмешивайся. Малышу и так
неплохо.
Американец. Это одному провидению известно. Я думаю, что в интересах
человеколюбия следует посмотреть, что у него за лицо.
Маленький человек (радостно). Он сосет мой палец! Хорошо, хорошо, мой
милый, хватит!
Американец. Я полагаю, что вы сами, сэр, в свободное время участвовали
в создании детей?
Маленький человек. Ах, нет, нет, право же, нет!
Американец. Достойно сожаления. (Обращаясь ко всем.) Я думаю, что мы
можем поздравить друг друга с приобретением этой крошки. Все это лишний раз
подтверждает, как возросло в современном мире влияние слабых и обездоленных.
Взять нашего полковника, человека железа и крови, - ведь вот, сидит рядышком
с младенцем, и хоть бы что! (Втягивает воздух.) А младенец между тем дает о
себе знать, и полковник проявляет настоящее благородство, - собственно это и
есть подлинное геройство.
Маленький человек (тихо). Я... я, кажется, вижу его личико.
...
Раньше или позже, заявил он, меня тоже переведут в «высший эшелон», задача которого помогать сильным мира сего хранить в тайне свои неприглядные проблемы.
Я постучал в дверь Пармелла, чуточку подождал, затем вошел в просторный кабинет, совершенно не похожий на мрачную темную комнатушку, которую мой отец гордо именовал «своим офисом».
Пармелл разглядывал из большого окна Парадайз авеню, за которой синел океан и бесконечная желтая полоса песчаного пляжа.
Пармелл был настоящим великаном лет шестидесяти с небольшим. Его мясистое загорелое лицо, маленькие проницательные глазки голубого цвета и крупный волевой рот сразу выдавали в нем старого вояку типа «я этого никогда не забуду».
— Входи, Дирк, — сказал он. — Садись.
Он прошел к столу и опустился на красивое вращающееся кресло.
— Как привыкаешь к окружающей обстановке?
Я нашел стул и уселся на самый его кончик. Пармелл заставлял меня нервничать. Даже Чик, проработавший в агентстве много лет, признавался, что в присутствии полковника всегда чувствовал себя неуверенно.
— Прекрасно, сэр, — ответил я.
— Чик говорит, что ты старательный и дельный помощник.
Твой отец был хорошим оперативником. Ты прошел превосходную школу.
— Благодарю вас, сэр.
— У меня есть для тебя работа. Прочитай вот это.
Он подтолкнул мне через стол письмо.
Оно было написано размашистым почерком, на бумаге в нескольких местах виднелись жирные пятна, как будто письмо писали на грязном кухонном столе.
Аллигатор Лейн,
Вест Крик.
"Дорогой полковник Пармелл.
Когда мой сын был убит в бою. Вы были так добры описать мне подробности его смерти и то, что вы представили его на медаль «Почета», которой он был награжден посмертно.
Как я слышал, у Вас имеется детективное агентство в Парадайз сити, недалеко от того места, где я живу. Мне нужен детектив. Пропал мой внук. Местная полиция не проявляет интереса. Я должен знать, что случилось с мальчиком. Прилагаю 100 долларов, чтобы нанять одного из Ваших людей отыскать мальчика. Я не в состоянии заплатить больше, но надеюсь на Вас, что Вы сделаете это для меня в благодарность за то, что мой сын сделал для Вашего полка...
