Вся надежда на коров:
молоком отпаивали опухших детей.
И вот как-то, в покос тоже, пастух деревенский, слабый мужичонка,
совсем ослаб, гоняясь за коровами, упал без сознания...
теперь не принадлежишь, - сердце Твое сто тридцать раз сожмется от
страха и таинственных речей, и увидишь край, где томятся души воинства
Люцифера и изведаешь силу трех испытаний, с..
Его характер
и самой средой порожденные повадки, казалось, даже отчасти влияли на них,
и, вернувшись в Нью-Йорк, мальчики подражали его северному выговору...
Да, только что перестал. Ничего не видали?
Мейбл. Нет.
Дэнси. В котором часу, он говорит, пропали деньги?
Уинзор. Между четвертью и половиной двенадцатого. Он запер дверь,
выходя, и ключ взял с собой.
Маргарет. Оригинально! Как в отеле. А ботинки за дверь он выставил?
Леди Адела. Не будьте такой злой, Мег.
Кэниндж. А вы, Дэнси, когда именно ушли к себе?
Дэнси. Десять минут назад. Только хотел раздеваться, а тут постучала
леди Адела. Я писал письма в холле после того, как мы с Колфордом кончили
играть в бильярд.
Кэниндж. Наверх за это время не поднимались?
Дэнси. Нет.
Маргарет. Тайна серой комнаты.
Дэнси. Может быть, осмотреть сад? Нет ли следов.
Кэниндж. Это уж дело полиции.
Дэнси. Ого! Полицию вызвали?
Кэниндж. Сейчас приедут. (Стук в дверь.) Да-а?
Входит Трежер.
Ну что?
Трежер. Лестницу не трогали, генерал. Никаких признаков.
Уинзор. Хорошо. Разбудите Роберта, но ничего ему не говорите. Кстати,
Трежер, мы ждем полицию.
Трежер. Боюсь, как бы они не прогулялись зазря, если вы разрешите мне
так выразиться, сэр.
Уходит.
Уинзор. Де Левис не в фаворе у Трежера. (Внезапно.) Ну, а как мы
поступили бы на его месте? Любой из нас?
Маргарет. Тысяча фунтов! Я даже не понимаю, как можно иметь столько
денег.
Дэнси. Мы бы, наверно, сразу и не заметили пропажи.
Леди Адела. Ну, а если б?
Дэнси. Пришли бы к вам, как и он сделал.
Уинзор. Да, но сделать-то это можно по-разному.
Кэниндж. Мы бы не стали требовать полицию.
Маргарет. Да. Вот именно. Отельные замашки.
Леди Адела. Бедный молодой человек! Мне кажется, мы его слишком строго
судим.
Уинзор.
... На Риса пахнуло терпким
запахом молодого тела, запахом дикого зверя в гоне.
- Где господин Кафир?
Софи сожалеюще покачала головой.
- Рабочий день господина Кафира уже давно закончился.
Ладонями мягких, мудрых рук она разгладила спереди платье.
- Могу я вам чем-нибудь помочь?
На смазливом личике томно и влажно блестели ее глаза.
- Да, - сказал Рис. - Разыщите его.
Она нахмурилась.
- Понятия не имею, где...
- Либо в караван-сарае, либо в Мермаре.
Вероятнее всего, конечно, в караван-сарае, где любовница Кафира
исполняет танец живота. Но Кафир был человеком непредсказуемым. Он мог
быть и дома с женой.
Извиняющимся тоном Софи проговорила:
- Я попытаюсь, но боюсь, что...
- Объясните ему, что если он через час не будет здесь, то может
больше вообще не приходить сюда.
Выражение ее лица изменилось.
- Я сделаю все возможное, господин Уильямз. - Она направилась к
двери.
- И выключите свет.
В темноте отчего-то было легче оставаться наедине со своими мыслями.
А в них он постоянно возвращался к Сэму Роффу. В сентябре Монблан был не
так уж неприступен. Сэм уже делал попытку одолеть его, но тогда ему
помешала снежная буря.
- На этот раз я доставлю на пик флаг фирмы, - шутливо пообещал он
Рису.
И вот этот телефонный звонок, настигший Риса в "Пера Палаце" в тот
момент, когда он уже сдавал ключи от номера. До сих пор еще слышится ему
взволнованный голос в трубке:
"Они шли в связке по леднику...
