Герой
его рассказов Синебрюхов говорил:
"Каким ни на есть рукомеслом займусь -- все у меня в руках кипит и
вертится"...
Она решила, что, должно быть, он и в самом
деле пьян.
- Вам нельзя здесь оставаться - задавят, - сказала она...
Разница в степени признания тут ни при
чем: я влюблен во всех этих славных серебряно-вековых ребятишек, от позднего
Фета до раннего Маяковского, решительно во все..
... Легкий туман стлался над горизонтом,
небольшое волнение покачивало пароход, и солнце опустилось в глубину дали
неярким багровым кругом. Профили пассажиров, разместившихся по бортам,
рисовались на вечерней воде бледными, акварельными набросками.
Стемнело; волнение немного усилилось. Звезд было меньше, только самые
крупные из них пробивались сквозь мглу ночного тумана тусклой, золотой
рябью; Ромелинк поднялся с места, штурман и старший лейтенант прошли мимо
него, раскланялись и пропали в полуозаренном фонарем мраке; они
разговаривали; одно слово, вырвавшись, догнало Ромелинка, он машинально
повторил его:
- Барометр.
На пороге каюты, подставляя лицо влажному, порывистому ветру, бьющему
в незакрытый иллюминатор, Ромелинк испытал мгновенную потребность дать себе
отчет в чем-то, что наполняло его в последнее время все чаще ощущением
беспокойства. Душа не всколыхнулась глубоко, и в голове мелькнули слова,
похожие на ряд цифр:
- Ромелинк, сорока лет. Работал, бывший табачный фабрикант, богат.
Путешествую, скучно.
Он зажег свет, разделся и, прежде чем крепко, как всегда, уснуть,
прочел главу из Леббока: о радости быть живым, чувствовать и смотреть.
III
Сон прерывался толчками, но тотчас одолевал их, не выпуская Ромелинка
из состояния физического оцепенения. Смутно, и более телом, чем сознанием,
ощущал он перемещение центра тяжести, ноги то приваливались к стене, то
медленно потягивали вниз за собой туловище; руки сползали к коленям; иногда
казалось, что весь он наполнен гирями, и они катаются в нем, придавливая к
постели грудь, освобождая ее и снова начиная свою беззвучную, медленную
игру. Раз его сильно встряхнуло, он проснулся совсем, сообразил, что
пароход сильно качает, и вновь защитился сном.
Совсем и уже окончательно Ромелинк пришел в себя тогда, когда
почувствовал, что летит вниз...
