 |
|
|
Ему вдруг стало стыдно: стоило ли туда идти? Там не найдешь работы. Вместо того чтобы направиться к шахтным постройкам, он взобра.. А я не умею. Я ночью сплю. Голубой Бантик торопливо повел их, и они пошли по грязным переулкам, прилегающим к гавани. Из окон и дверей выглядывали негритянские рожи... теперь не принадлежишь, - сердце Твое сто тридцать раз сожмется от страха и таинственных речей, и увидишь край, где томятся души воинства Люцифера и изведаешь силу трех испытаний, с.. Домашний кинотеатр салона Солярис Аудио. Смотрите также: Джон Голсуорси - сторонник реалистического искусства Творческий путь Джона Голсуорси |
Голсуорси Джон (Galsworthy John) - Произведения - Беглая
Тем временем: ... А у вас как, дядя Пуаре? — осведомился аббат. — Все было бы ничего, да вот сурепка в нынешнем году совсем не уродилась; а дела нынче такие, что только на ней и выезжаешь. — Что поделаешь, тяжелые времена. — Да, да, уж тяжелее некуда, — подтвердила зычным басом жена Рабо. Она была из соседней деревни, и кюре знал ее только по имени. — Вы, кажется, дочка Блонделя? — спросил он. — Ну да, это я вышла за Рабо. Рабо, хилый, застенчивый и довольный, низко поклонился, ухмыляясь и подавшись вперед, словно говоря: «Это я и есть тот самый Рабо, за которого вышла дочка Блонделя”. Вдруг дядя Бельом, не отнимавший платка от уха, принялся жалобно стонать. Он мычал: “М м.., м м.., м м…” — и притопывал ногой or нестерпимой боли. — У вас зубы болят? — спросил кюре. Крестьянин на минуту перестал стонать и ответил — Да нет, господин кюре.., какие там зубы.., это от уха, там, в самой середке… — Что же такое у вас в ухе? Нарыв? — Уж не знаю, нарыв или не нарыв, знаю только, что там зверь, большущий зверь, он туда забрался, когда я спал на сеновале. — Зверь? Да верно ли это? — Еще бы не верно! Верней верного, господин кюре, ведь он у меня в ухе скребется. Он мне голову прогрызет, говорю вам — прогрызет. Ой, м м… — м м.., м м… — И Бельом опять принялся притопывать ногой. Все очень заинтересовались. Каждый высказал свое мнение. Пуаре предполагал, что это паук, учитель — что это гусеница. Ему пришлось наблюдать такой случай в Кампмюре, в департаменте Орн, где он прожил шесть лет; вот так же гусеница забралась в ухо и выползла через нос. Но человек оглох на это ухо, потому что барабанная перепонка у него была продырявлена. — Скорее всего это червяк, — заявил кюре. Дядя Бельом все стонал, склонив голову набок и прислонившись к дверце, — садился он последним. — Ох! М м.., м м.., м м… Верно, это муравей, большущий муравей, уж очень больно кусается… Вот, вот, вот, господин кюре.., бегает.., бегает… Ох! М м.., м м.., м м… До чего больно!.. — К доктору ты ходил? — спросил Каниво. — Ну уж нет! — А почему? Страх перед доктором, казалось, исцелил Бельома... |
