Клер. Нет... нет и нет!
Джордж (отнимает руку). Так ты не хочешь помириться?
Клер. Я настроена не очень-то по-христиански.
Уходит в дверь за портьерой, закрыв ее за собой. Джордж быстро идет за ней,
несколько секунд стоит в нерешительности и возвращается в гостиную.
Подходит к окну, некоторое время глядит в него, с шумом его закрывает и
опять долго смотрит на дверь, за которой исчезла Клер. Выходит на середину
комнаты, стоит, побелевшими пальцами сжимая край карточного столика, и
что-то бормочет. Идет в переднюю, тушит свет и, в нерешительности
остановившись на пороге, стоит в темноте, вздыхая. Внезапно у него
вырывается: "Нет!" Набравшись решимости, идет к двери за портьерой и
открывает ее. На миг в полосе света видна Клер, которая стоит у трельяжа,
снимая ожерелье. Он входит к ней и со стуком захлопывает дверь.
Занавес
ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ
Большая, беленая, неприбранная комната. Дверь напротив ведет в коридор,
оттуда - на лестницу. Боковые двери ведут во внутренние комнаты. На стенах -
репродукции хороших картин без рам, прикрепленные кнопками. Старинное,
винного цвета кресло, удобное, низкое, стоит посреди комнаты. Кругом него
сплошной хаос из рукописей, книг, газет, ручек, чернил; видно, что здесь
давно уже кипит работа, хотя на дедовских часах всего одиннадцать. На
небольшом столе у кресла - листы бумаги, папиросные окурки и две бутылки
кларета. Полки завалены множеством книг, и на полу их тоже целая груда.
Небрежно брошена на них мягкая мужская шляпа и черная суковатая палка,
Meйлиз сидит в кресле; на нем халат и комнатные туфли. Он небрит, ворот
сорочки отстегнут; пишет. Останавливается, улыбается, закуривает папиросу и,
держа перед собой лист, проверяет на слух ритм последней фразы.
Mейлиз. Ни громким словом, ни легким шепотом не обмолвятся они о
Свободе, эти господа, облаченные во фраки. Пальцем не двинут, бровью не
поведут, чтобы напомнить о ней. Ничего! Они безмолвствуют, застыв
раболепными изваяниями перед Тиранией!
Во время этого монолога из коридора входит пожилая, несколько тучная женщина
в темном платье и такой же темной соломенной шляпке. Она идет к комоду,
достает из него фартук и метелку из перьев для сметания пыли. По ее
движениям чувствуется, что она не торопится. У нее широкое, смуглое лицо с
раскосыми бровями.
... -- Поняли? Или оставьте принесенное, или забирайте его с собой.
Вы пьяны, Лекер, а когда вы пьяны, вы теряете голову.
-- Может быть! Но я еще не так глуп, чтобы снова рисковать в одиночку,
как бывало до сих пор. Теперь и вы будете рисковать, Малпас! Знаете, кто
живет в соседнем доме?
Лекер вдруг вспомнил про сведения, которые узнал в это утро.
Человек, которого он называл Малпасом, закутался в свой стеганый халат
и рассмеялся:
-- Знаю ли я? Конечно знаю, что в соседнем доме живет Лэси Маршалт!
Зачем же я живу здесь, если не ради такого соседства! Пьяный уставился на
него с открытым ртом.
-- Но зачем вам такое соседство? Ведь это один из тех людей, которых вы
обкрадываете. Он тоже вор, но все же вы обкрадываете его. Зачем же вам быть
его соседом?
-- Это мое дело, -- коротко ответил старик. -- Оставьте то, что вы
принесли, и уходите.
-- Я ничего не оставлю, -- заявил Лекер и неуверенно поднялся на ноги.
-- Вообще, я не покину этот дом, пока не узнаю кое-что про вас, Малпас! Я
понял -- вы не тот, кем хотите казаться. И вы не зря сидите там, в другом
конце комнаты, и держите меня на таком расстоянии. Я хочу рассмотреть вас
как следует. Не двигайтесь! Может быть, вы не видите револьвера в моей руке,
но, даю вам слово, вы скоро убедитесь, что это не пустая угроза.
Лекер сделал два резких шага вперед, но наткнулся на что-то и отлетел
назад. Невидимая в темноте, на высоте человеческой груди от стены к стене
была натянута проволока. Прежде чем Лекер успел восстановить утерянное
равновесие, погас свет. Пьяный пришел в бешенство. С громким криком он
бросился вперед и разорвал
проволоку, но наткнулся на другую такую же невысоко от пола и упал.
-- Зажги свет, гнусный вор! -- закричал он, вскакивая на ноги и
переходя на "ты"...
