Парень сбросил башмаки и комбинезон, снял рубашку, пошел сначала вброд,
потом поплыл прямо к противоположному берегу, так чтобы течение отнесло его
вни..
Два темных силуэта двинулись к нему, с трудом преодолевая свирепые порывы ветра.
Узнав пришедших, Марк с облегчением вздохнул.
— Вы опоздали.
— Прости, Марк, это все чертова погода...
- Жаль, что через несколько лет вы
не увидите моего прекрасного трактира. Да, да! Впрочем, едва ли вы видели
вообще что-нибудь, даже пока не ослепли...
Клер, которая возвращалась в Англию после полутора лет брака с сэром
Джералдом Корвеном из министерства колоний, стояла на верхней палубе
пакетбота Восточной линии, поднимавшегося по Темзе, и ждала, когда тот
пришвартуется. Было десять утра, октябрь выдался погожий, но Клер, за время
путешествия привыкшая к жаре, надела толстое пальто из твида. Лицо ее
казалось бледным, даже болезненно желтоватым, но ясные карие глаза были
нетерпеливо устремлены на берег, слегка подкрашенные губы полураскрыты, и
весь облик дышал обычной, присущей ей жизнерадостностью. Она долго стояла
одна, потом услышала возглас:
- О, вот вы где!
Из-за шлюпки вышел молодой человек и встал рядом с ней. Не поворачивая
головы, Клер уронила:
- Замечательный день! До чего, наверно, хорошо у нас дома!
- Я думал, вы хоть на сутки задержитесь в Лондоне. Мы могли бы вместе
пообедать, а вечером пошли бы в театр. Неужели нельзя остаться?
- Милый юноша, меня встречают.
- Ужасно все-таки, когда что-нибудь приходит к концу.
- Порой гораздо ужаснее, когда что-нибудь начинается.
Он пристально посмотрел на нее и неожиданно спросил:
- Вы понимаете. Клер, что я вас люблю?
Она кивнула:
- Да.
- А вы меня не любите?
- Я - человек без предрассудков.
- Почему... почему вы не можете загореться хоть на минуту!
- Тони, я же почтенная замужняя дама...
- Которая возвращается в Англию...
- Из-за цейлонского климата.
Он стукнул носком ботинка о борт:
- В самое-то лучшее время года? Я молчал, но я прекрасно знаю, что
ваш... что Корвен...
Клер приподняла брови, он оборвал фразу, и оба стали смотреть на берег,
все больше поглощавший их внимание.
Двое молодых людей, которые провели почти три недели на борту одного
парохода, знают друг друга гораздо хуже, чем предполагают. Ничем не
заполненные дни, когда останавливается все, кроме машин, воды, плещущей за
бортом, и солнца, катящегося по небу, необычайно быстро сближают живущих бок
о бок людей и вносят в их отношения своеобразную ленивую теплоту. Они
понимают, что становятся предметом пересудов, но не обращают на это
внимания: все равно с парохода не сойдешь, а заняться больше нечем.
...
Какая тьма уж тут?
На "ты"
мы с ним, совсем освоясь.
И скоро,
дружбы не тая,
бью по плечу его я.
А солнце тоже:
"Ты да я,
нас, товарищ, двое!
Пойдем, поэт,
взорим,
вспоем
у мира в сером хламе.
Я буду солнце лить свое,
а ты - свое,
стихами".
Стена теней,
ночей тюрьма
под солнц двустволкой пала.
Стихов и света кутерьма -
сияй во что попало!
Устанет то,
и хочет ночь
прилечь,
тупая сонница.
Вдруг - я
во всю светаю мочь -
и снова день трезвонится.
Светить всегда,
светить везде,
до дней последних донца,
светить -
и никаких гвоздей!
Вот лозунг мой -
и солнца!
1920
РАССКАЗ ПРО ТО, КАК КУМА
О ВРАНГЕЛЕ ТОЛКОВАЛА ВЕЗ ВСЯКОГО УМА
Старая, но полезная история
Врангель прет.
Отходим мы.
Врангелю удача.
На базаре
две кумы,
вставши в хвост, судачат!
- Кум сказал,-
а в ем ума -
я-то куму верю,-
что барон-то,
слышь, кума,
меж Москвой и Тверью.
Чуть не даром все
в Твери
стало продаваться.
Пуд крупчатки... - Ну, не ври!-
пуд за рупь за двадцать.
- А вина, скажу я вам!
Дух над Тверью водочный.
Пьяных лично по домам
водит околоточный.
Влюблены в барона власть
левые и правые.
Ну, не власть, а прямо сласть,
просто - равноправие.
