Не помню теперь, как случилось, что я пошел провожать ее из клуба.
Помню, была весна… Я даже и не выламывался, молчал. Сердце в груди ворочалось, как картофелина в кипятке...
Потом Павлуша рассказывал, что ему очень жалко было ее кос, потому что он будто бы уже в те дни заглядывался на нее...
Архиепископ прислушивается и кладет руку на сердце.
Слуга (входя). Победа! Победа! Мы победили, монсеньор!..
Он всем сердцем желал быть на пароходе под английским флагом.
"Я стар, - подумал он вдруг, - стар". Слишком молода для него эта Америка,
полная энергии, спешащая к непонятным ему целям. Вот восточные страны -
другое дело. А ведь ему в конце концов только семьдесят лет. Отец его дожил
до девяноста, старый Джолион до восьмидесяти пяти, Тимоти до ста - и так все
старые Форсайты. Они-то в семьдесят лет не играли в гольф; а между тем были
моложе, уж конечно моложе, чем он чувствовал себя сегодня. Вид этой
женщины... Стар!
"Не стареть же я еду домой, - подумал, он. - Если опять почувствую себя
так, посоветуюсь с кем-нибудь", Существует какая-то обезьянья штука, которую
впрыскивают. Это не для него. Обезьяны, скажите пожалуйста! Почему не
свиньи, не тигры? Как-нибудь продержаться еще лет десять, пятнадцать, К тому
времени выяснится, куда идет Англия, Провалится пресловутая система
подоходного налога. Он будет знать, сколько сможет оставить Флер; увидит,
как ее малыш подрастет и поступит в школу... только в какую? Итон? Нет, там
учился молодой Джолион. Уинчестер, школа Монтов? Туда тоже нет, если только
его послушаются. Можно в Хэрроу. Или в Молборо, где он сам учился. Может, он
еще увидит Кита участником состязания в крикет. Еще пятнадцать лет, пока Кит
сможет играть в крикет. Что же, есть чего ждать, есть для чего держаться.
Если нет этого, чувствуешь себя стариком, а уж если почувствуешь себя
стариком, то и будешь стариком, и скоро настанет конец. Как сохранилась эта
женщина! Она!.. У него еще есть картины; приняться за них посерьезнее. Ах,
эта галерея Фриэра! Завещать их государству, и имя твое будет жить -
подумаешь, утешение! Она! Она не умрет никогда!
Полоска света на стене у самой двери.
- Спишь, папа?
Значит, Флер не забыла зайти к нему!
- Ну, как ты, дорогой?
- Ничего, устал. Как опера?
- Так себе.
- Я просил разбудить нас в семь. Позавтракаем в поезде.
Она коснулась губами его лба. Если бы... если бы эта женщина... но
никогда - ни разу, - никогда по собственной воле...
- Спокойной ночи, - сказал он. - Спи спокойно.
Полоска света на стене сузилась и исчезла. Ну, теперь ему захотелось
спать. Но в этом доме - лица, лица! Прошлое - настоящее - у рояля - у его
постели - проходит мимо, мимо - а там, за ними, большая женщина в одежде из
бронзы, с закрытыми глазами, погруженная в вечное, глубокое, глу... И с
постели раздался легкий храп.
...
И в этом жарком лоне завязался
Неразрешимый узел жизни: плоть,
Пронзенная дыханьем и биеньем.
Планета стыла.
Жизни разгорались.
Наш пращур, что из охлажденных вод
Свой рыбий остов выволок на землю,
В себе унес весь древний Океан
С дыханием приливов и отливов,
С первичной теплотой и солью вод -
Живую кровь, струящуюся в жилах,
4
Чудовищные твари размножались
На отмелях.
Взыскательный ваятель
Смывал с лица земли и вновь творил
Обличия и формы,
Человек
Невидим был среди земного стада.
Сползая с полюсов, сплошные льды
Стеснили жизнь, кишевшую в долинах.
Тогда огонь зажженного костра
Оповестил зверей о человеке.
5
Есть два огня: ручной огонь жилища,
Огонь камина, кухни и плиты,
Огонь лампад и жертвоприношений,
Кузнечных горнов, топок и печей,
Огонь сердец - невидимый и темный,
Зажженный в недрах от подземных лав...
И есть огонь поджогов и пожаров,
Степных костров, кочевий, маяков,
Огонь, лизавший ведьм и колдунов,
Огонь вождей, алхимиков, пророков,
Неистовое пламя мятежей,
Неукротимый факел Прометея,
Зажженный им от громовой стрелы.
6
Костер из зверя выжег человека
И сплавил кровью первую семью,
И женщина - блюстительница пепла
Из древней самки выявила лики
Сестры и матери,
Весталки и блудницы.
С тех пор, как Агни рдяное гнездо
Свил в пепле очага -
Пещера стала храмом,
Трапеза - таинством,
Огнище - алтарем,
Домашний обиход - богослуженьем.
И человечество питалось
И плодилось
Пред оком грозного
Взыскующего Бога.
А в очаге отстаивались сплавы
Из серебра, из золота, из бронзы:
Гражданский строй, религия, семья...
